- Российские власти ограничивают доступ к безопасным абортам и лишают женщин и девочек возможности получать достоверную информацию об имеющихся у них вариантах репродуктивного выбора.
- Российские власти ставят под удар права, здоровье и даже жизнь женщин в рамках своего опасного крестового похода в защиту «традиционных ценностей» и попыток повысить прирост населения.
- Эта политика ограничивает доступ к качественной медицинской помощи и нарушает право на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья. Российские власти должны привести свою политику и законодательное регулирование в соответствие с требованиями международного права и стандартами охраны репродуктивного здоровья.
(Берлин) — Российские власти ограничивают возможность женщин и девочек получать достоверную информацию об имеющихся у них вариантах репродуктивного выбора. Об этом заявила сегодня Human Rights Watch.
Власти всех уровней открыто оказывают давление на частные клиники с целью принудить их к отказу от проведения абортов, ужесточая требования для лицензирования, отзывая лицензии и переводя препараты, используемые для проведения медикаментозных абортов, в категорию контролируемых, что затрудняет их приобретение. Рекомендации Министерства здравоохранения 2025 года, касающиеся как государственных, так и частных медицинских учреждений, предусматривают оказание давления на женщин, обращающимся к ним для прерывания беременности, с целью ее сохранения.
«Российские власти ставят под удар права, здоровье и даже жизнь женщин в рамках своего опасного крестового похода в защиту “традиционных ценностей” и попыток повысить прирост населения, — говорит Холли Картнер, заместительница программного директора в Human Rights Watch. — Хотя аборты в России не запрещены полностью, доступ к этой важнейшей медицинской услуге все более ограничивается».
Анализ официальных данных обнаруживает стремительный рост ограничений доступа к абортам начиная с 2023 года. Наблюдается резкое сокращение числа медицинских учреждений, желающих и способных оказывать эти услуги, что подвергает опасности права женщин и девочек на жизнь, здоровье и личную автономию.
Хотя аборты в России остаются легальными, власти запретили «пропаганду» «чайлдфри», а во многих регионах — также «склонение» к аборту. В октябре 2025 года власти объявили о планах создания специального регистра беременных для контроля за беременностями и их исходами, что приведет к нарушениям прав женщин и девочек на защиту частной жизни.
Доступ к безопасному прерыванию беременности — один из ключевых аспектов охраны здоровья и прав человека. Отказ в доступе к аборту представляет собой форму дискриминации и оказывает негативное воздействие на целый ряд прав человека, в том числе: право на жизнь, здоровье и информацию; право на свободу от пыток и жестокого, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения; право на частную жизнь, телесную автономию и физическую неприкосновенность; право принимать решение о количестве детей и интервалах между их рождением. Запреты на аборты вынуждают беременных самостоятельно заниматься прерыванием беременности или перемещаться на более значительные расстояния для доступа к услуге в медицинском учреждении. Такие запреты вредят здоровью женщин и новорожденных, в том числе приводя к повышению смертности.
В последние годы, на фоне рекордного падения рождаемости за десятилетия, Кремль продвигает идеологию «традиционных семейных ценностей», которая представляет семью исключительно как гетеросексуальную многодетную пару и отводит женщине в первую очередь роль жены и матери. Открывая российский «Год семьи» в январе 2024 года, президент Владимир Путин подчеркнул: «Главное предназначение семьи — это рождение детей, продолжение рода, а значит, продолжение нашего народа, нашей многовековой истории».
В России искусственное прерывание беременности может законно производиться при сроке до 12 недель по желанию, до 22 недель в случае изнасилования и на любом сроке при наличии соответствующих медицинских показаний. Искусственное прерывание беременности производится бесплатно в рамках системы обязательного медицинского страхования в государственных медучреждениях и на коммерческой основе в частных учреждениях, имеющих лицензию на оказание услуг по искусственному прерыванию беременности. Предоставление медицинской помощи в репродуктивной сфере гарантировано как один из элементов права на здоровье в соответствии со Статьей 12 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах.
Российское законодательство предусматривает период ожидания продолжительностью от двух до семи дней — в зависимости от срока беременности — между первичным обращением и абортом. Утверждается, что это «время тишины» должно уберечь женщину от «необдуманного поступка», но в реальности оно часто используется для того, чтобы путем давления заставить женщину отказаться от своего решения, как того требуют обязательные методические рекомендации Министерства здравоохранения. Обязательные периоды ожидания приводят к проведению абортов на более позднем сроке и создают технические сложности, требуя повторных посещений клиники. Эти препятствия могут быть особенно серьезными для тех, кто и без того сталкивается со значительными барьерами, в том числе для девочек подросткового возраста.
Российское законодательство допускает самостоятельное обращение для прерывания беременности в государственные медицинские учреждения для девочек в возрасте от 15 до 17 лет включительно, однако тем, кому еще не исполнилось 15, необходимо разрешение родителя или попечителя. В соответствии с нормами гражданского права, девочки, не достигшие 18-летнего возраста, должны иметь согласие родителя или попечителя для получения любых медицинских услуг в частных клиниках, включая искусственное прерывание беременности. Родители или попечители могут запрашивать и получать информацию о состоянии здоровья своих детей, в том числе сведения о беременности, до достижения ими 18-летнего возраста. Human Rights Watch подробно описывала то, как навязываемое вмешательство родителей в решение вопроса об аборте делает подростков уязвимыми и задерживает оказание им медицинской помощи.
Региональные власти по всей России, поддерживая усилия федерального центра по повышению рождаемости, все чаще оказывают давление на частные клиники, чтобы заставлять их отказываться от лицензий на проведение абортов путем угроз или принуждения. Это давление в сочетании с предъявляемыми к клиникам обременительными требованиями жестко ограничивает наличие и географическую доступность услуг по искусственному прерыванию беременности. С 2023 года лицензии на проведение соответствующих процедур утратили более 200 клиник, но число медицинских учреждений, переставших оказывать такие услуги, еще выше. Федор Лукьянов, глава Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Русской православной церкви, заявил, что не менее 852 частных клиник при «содействии» губернаторов и церкви «добровольно» отказались от проведения абортов. В некоторых регионах доступ к услугам по искусственному прерыванию беременности сократился радикально.
Вологодская область ввела фактический запрет абортов, в результате чего женщины вынуждены ехать в другой регион, что особенно сложно для жительниц сельской местности, женщин с низким доходом, молодых и маргинализированных женщин, которые часто и так сталкиваются с наибольшими препятствиями для доступа к проведению абортов.
Результатом государственной политики, направленной на повышение роста населения, стало то, что государственные медучреждения оказывают давление на женщин, чтобы побудить их к сохранению беременности, в том числе с использованием обязательного доабортного консультирования. Иногда в проведении таких консультаций участвуют священнослужители, утверждающие, что аборт — это убийство, а следовательно — тяжкий грех.
Во многих регионах власти предлагают медицинским работникам финансовые и другие вознаграждения, которые выплачивают в случаях, когда им удается уговорить женщину сохранить беременность. Некоторые медицинские работники сообщают женщинам неверную информацию о том, что аборты якобы очень часто приводят к бесплодию. Обязательное консультирование, предвзятая информация и привлечение представителей духовенства к принятию решений в клиническом контексте не соответствуют рекомендациям Всемирной организации здравоохранения и нарушают стандарты информированного согласия и отсутствия принуждения.
Обсуждения репродуктивной автономии и абортов все чаще становятся объектом нападок, а в контролируемых Кремлем СМИ нагнетается антиабортная риторика. В 2024 году Госдума запретила «пропаганду чайлдфри»; в январе 2025 года суд, руководствуясь этим законом, оштрафовал женщину за пост в социальной сети с фотографией известного кинорежиссера, который якобы хотел «делать фильмы, а не детей». С 2023 года региональные законодатели как минимум в 25 регионах сделали «склонение к аборту» административным правонарушением, а аналогичная федеральная норма обсуждается на момент составления настоящего материала. В декабре 2025 года судья в Саранске оштрафовала местного жителя в соответствии с региональным запретом «склонения к аборту» за то, что тот предложил оплатить аборт своей партнерше.
Эти меры затрудняют доступ к качественной медицинской помощи и нарушают право на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья. Препятствование обсуждению репродуктивных прав и доступу к их реализации, включая планирование семьи и информацию об искусственном прерывании беременности, нарушает право на свободное выражение мнений.
«Доступ к качественной репродуктивной медицине, включая проведение безопасных абортов, — это одно из прав человека, — говорит Картнер. — Российские власти должны привести свою политику и законодательное регулирование в соответствие с требованиями международного права и стандартами охраны репродуктивного здоровья».
Более подробная информация приведена ниже.
Методология
Human Rights Watch получила данные о числе медицинских учреждений, обладающих лицензией на проведение абортов, сравнив реестр медицинских лицензий за октябрь 2025 года с его архивной версией за октябрь 2023 года, предоставленной исследовательской группой Центр данных и исследований по России (Center for Data and Research on Russia). Наш исследователь отметил государственные и частные медучреждения, а также их местонахождение. Основываясь на этих данных, Human Rights Watch обнаружила значительное снижение числа как частных, так и государственных медучреждений, обладающих лицензией на проведение абортов.
Данные не позволяют определить, сколько клиник и какие именно утратили свои лицензии из-за вмешательства властей, отказались от лицензий в силу новых, более обременительных и требующих значительных расходов требований в сочетании с давлением властей (в виде внезапных проверок, враждебной риторики и т. д.) или отказались от лицензий по иным причинам. Не содержат данные и информации о том, сколько медучреждений продолжают оказывать услугу искусственного прерывания беременности на практике.
Human Rights Watch также использовала информацию из СМИ, баз данных с региональным законодательством, данные портала по государственным закупкам и официальные статистические данные по состоянию на ноябрь 2025 года. Исследователи не проводили интервью с женщинами, чьи права затрагивает обсуждаемая проблематика, или медицинскими работниками, чтобы не подвергать их еще большему риску, но изучили соответствующие комментарии из социальных сетей, включая региональные паблики.
Растущее число клиник отказывается от проведения абортов
С 2017 года российские медучреждения обязаны получать отдельную лицензию на оказание услуги искусственного прерывания беременности. В последнее время власти намеренно жестко контролируют соблюдение обременительных условий получения лицензии, которые включают в себя наличие операционной, стационара и реаниматолога-анестезиолога в штате, а также соблюдения определенных протоколов — таких как обязательное психологическое консультирование. За этот период более 200 медучреждений отказались от продления лицензий или утратили их. Бремя лицензирования может создавать отрицательную мотивацию, побуждая клиники и больницы отказываться от оказания этой медицинской услуги, относящейся к числу основных.
В семи российских регионах и в оккупированном Россией Крыму нет ни одной частной клиники, обладающей в настоящее время лицензией на оказание услуги искусственного прерывания беременности — об этом свидетельствует проведенный Human Rights Watch анализ реестра лицензий Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения. Назначенный оккупационными властями министр здравоохранения Крыма заявил, что в результате «планомерной, системной работы» последняя частная клиника в Крыму, где проживают почти два миллиона человек, перестала проводить аборты в 2025 году. В октябре 2023 года 11 крымских клиник имели лицензию на оказание услуги искусственного прерывания беременности.
В период с 2023 по 2025 год власти Тверской области (1,2 миллиона человек) и Республики Мордовия (759 000) добились отзыва лицензий на проведение аборта у всех местных частных клиник — 17 и 11 соответственно. Мордовские власти также прекратили оказание этой услуги во всех государственных медучреждениях, кроме трех государственных роддомов в столице региона Саранске. В 2025 году потеряла лицензию на проведение абортов единственная имевшая ее частная клиника в Магаданской области (135 000).
В Нижегородской области, с населением около трех миллионов человек, в период с 2023 по 2025 год лицензии на проведение абортов потеряли 54 из 64 частных клиник. В период с июля по ноябрь 2025 года 33 государственных медучреждения в этом регионе перестали проводить аборты. В некоторых российских регионах частные и даже некоторые государственные учреждения, все еще обладающие лицензиями на искусственное прерывание беременности, прекратили оказывать эту услугу к октябрю 2025 года.
В марте 2024 года Консорциум женских неправительственных ассоциаций заявил, что он получил множество жалоб от женщин в различных регионах с сообщениями об отказах частных клиник проводить аборты. Представительница региональных властей Татарстана сообщила, что 19 лицензированных клиник «добровольно» отказались от проведения абортов в регионе в 2023 году. В Забайкальском крае с населением около миллиона человек государственные медучреждения массово отказались от лицензий на проведение абортов под давлениемсо стороны регионального министерства здравоохранения. В 2023 году больницы в 27 городах региона оказывали услугу по искусственному прерыванию беременности; в 2025 году таких населённых пунктов осталось только шесть.
В некоторых случаях власти прямо заявляли о своем намерении ограничить доступ к абортам. Губернатор Нижегородской области Глеб Никитин заявил: «Мы против упрощения маршрута к такому спорному решению[сделать аборт]».
Давление властей на частные клиники представляет собой главный компонент кампании по ограничению доступа к абортам. В самых разных регионах власти сообщали о том, что ведут переговоры с местными частными клиниками, чтобы убедить их отказаться от проведения абортов, а также публично требовали от клиник «добровольно» отказаться от соответствующих лицензий.
Андрей Турчак, глава Республики Алтай (более двух миллионов жителей), также пообещал в своем телеграм-канале в октябре 2025 года ограничить проведение абортов частными клиниками. Последняя оказывавшая такую услугу частная клиника в регионе отказалась от лицензии после того, как губернатор дал клинике, как он выразился, «последнее предупреждение». Власти также проводили проверки клиник, оказывающих услугу искусственного прерывания беременности, и сообщали о допускаемых многими клиниками нарушениях.
Русская православная церковь давно выступает за запрет абортов и действует в тесном сотрудничестве с властями, агрессивно осуждая аборты в своей публичной риторике, выступая с законодательными инициативамипо ограничению абортов и одобряя участие своих священнослужителей в обязательных доабортных консультациях с целью оказания на женщин давления, с тем чтобы они отказывались от своих намерений.
В октябре 2025 года митрополит Владивостокский и Приморский Павел призвал местные клиники последовать примеру 750 частных клиник по всей стране, которые, как он утверждал, «добровольно» прекратили проводить аборты; этот призыв был поддержан губернатором Приморского края. Глава Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства с удовлетворением сообщал, что с февраля 2023 по январь 2026 года 852 частные клиники — 30% частных клиник в России — прекратили проводить аборты.
Ограничение доступа к медикаментозному аборту
Согласно рекомендациям Всемирной организации здравоохранения медикаментозный аборт может быть безопасно проведен самой женщиной, в том числе на дому, на сроке беременности до двенадцатой недели. Однако доступ к препаратам для медикаментозного аборта в России все более затрудняется, несмотря на признанную безопасность и эффективность этого метода — обычно для него используются мифепристон и мизопростол. В 2024 году Министерство здравоохранения перевело их в категорию контролируемых препаратов, что затруднило их приобретение и применение из-за повышенных требований, а также повысило вероятность незапланированных проверок и наказаний за предполагаемые нарушения.
Мифепристон и мизопростол включены в перечень основных лекарственных средств Всемирной организации здравоохранения — это означает, что государства должны обеспечивать их доступность в рамках своих базовых обязательств по соблюдению права на здоровье; власти должны убедиться в том, чтобы они были доступны нуждающимся в достаточных количествах, физически и финансово. Однако в свете новых ограничений в России многие клиники просто перестали применять мифепристон и мизопростол. В июле 2025 года Михаил Мурашко, министр здравоохранения Российской Федерации, выразил удовлетворение тем фактом, что благодаря совместным усилиям министерства и Госдумы медикаменты для аборта «невозможно купить, запрещено к продаже в аптеках».
Некоторые государственные учреждения проводят исключительно инструментальные аборты (вакуумную аспирацию), но не медикаментозные. Медики и женщины в нескольких регионах рассказывают о том, как некоторые врачи, вместо того чтобы провести медикаментозный аборт по желанию пациентки, предлагают ей подождать и сделать инструментальный аборт на более позднем сроке. В апреле 2025 года Консорциум женских неправительственных организаций рассказал об обращении к нему женщин, которым было отказано в проведении медикаментозного аборта.
Согласно официальной статистике, 81% абортов, проведенных частными клиниками по требованию в 2024 году, были медикаментозными, в то время как в учреждениях Минздрава таких абортов было проведено только 44%. В оккупированном Крыму, где в настоящее время нет ни одной частной клиники с лицензией на проведение абортов, только 23% абортов по требованию, проведенных в государственных медучреждениях в 2024 году, были медикаментозными. В Дагестане это число составило 12%. По данным медицинской статистики только 15% девочек в возрасте от 15 до 17 лет, которым была искусственно прервана беременность, были проведены медикаментозные аборты, причем почти все — частными клиниками.
В 2023 году заместитель губернатора Курской области Андрей Белостоцкий заявил, что четыре частных клиники в регионе прекратили проводить медикаментозные аборты, и выразил надежду на то, что все остальные клиники последуют их примеру.
За последние годы власти затруднили оказание клиниками услуги медикаментозного аборта, требуя соблюдения обременительных требований, таких как наличие операционной и стационара, а также присутствие реаниматолога-анестезиолога.
Отказы в проведении абортов
В феврале губернатор Вологодской области, региона с населением более миллиона человек, публично поделилсясвоими планами положить конец абортам в области. Впоследствии СМИ сообщали, что медработники стали систематически и произвольно отказывать в проведении процедуры, что является грубым нарушением российского законодательства. Принуждение женщин к сохранению беременности из-за системных или произвольных отказов в проведении абортов нарушает право на здоровье и, как указывали международные организации по защите прав человека, могут представлять собой жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение.
Когда местные медучреждения отказывают женщинам в проведении аборта, те вынуждены ехать для этого в другие регионы. Жительница Вологодской области Анна Минина обратилась в медучреждение для проведения аборта в феврале 2025 года. Минина рассказала феминистскому объединению «ОНА», что медики отказались проводить процедуру, в результате чего она была вынуждена ехать в столицу соседней области Ярославль и делать аборт там. Другая местная жительница рассказала в интервью, что ей тоже было отказано в проведении аборта, хотя она прошла все необходимые процедуры и консультации; ей тоже пришлось ехать в Ярославль.
Некоторые чиновники на региональном и местном уровне продолжают обеспечивать соблюдение российского законодательства, которое гарантирует доступ к искусственному прерыванию беременности. Прокуроры в Вологодской области объявили 19 официальных предостережений о недопустимости нарушения законодательства медучреждениям, произвольно отказывавшим в проведении абортов, и возбудили в отношении больниц как минимум два дела об административном правонарушении. По одному из дел представительница больницы показала в суде, что региональный минздрав дал устное распоряжение не проводить аборты. Судьи в обоих делах признали вину руководства больниц и наложили на них штрафы.
Однако медицинские работники продолжали произвольно отказывать женщинам в проведении абортов. По словам губернатора, в июле 2025 года в области не было проведено ни одного аборта — по сравнению со 112 процедурами, проведенными в июле 2024 года.
На официальной странице областного правительства в одной из социальных сетей многие женщины раскритиковали провозглашенные «успехи» в снижении числа абортов, отмечая, что женщины, желающие сделать аборт, в конце концов просто едут в соседние регионы — в частности, в Ярославль.
Давление на женщин и девочек с целью сохранения беременности
Власти и медицинские работники во многих регионах систематически предоставляют женщинам и девочкам предвзятую и иногда недостоверную информацию, чтобы отговорить их от проведения аборта, что создает еще один произвольный барьер для доступа к искусственному прерыванию беременности. В июле 2025 года Министерство здравоохранения обновило свои «методические рекомендации» — на практике инструкции для медицинских работников, которые устанавливают обязательный характер «консультирования» для всех женщин, обращающихся к ним для проведения аборта.
Заявленная цель обязательного психологического «консультирования» состоит в том, чтобы «сохранить» беременность. Документ, в котором Россия названа «мировым идеологическим центром поддержки традиционных духовно-нравственных ценностей», содержит указания для медработников, согласно которым им следует подчеркивать преимущества раннего деторождения и многодетности.
Он запрещает врачам упоминать аборт как один из возможных вариантов. Если женщина или девочка, тем не менее, продолжает настаивать на прерывании беременности, она должна посетить еще одну консультацию с участием психолога, который, в нарушение принципов своей профессии, часто также старается убедить пациентку сохранить беременность. Как рассказала психолог роддома в Иваново, «подключаем юриста и священника, чтобы женщина могла… принять единственно правильное решение — оставить ребенка». Об участии в таких «консультациях» священников все чаще сообщается в разных регионах страны.
В Татарстане реализация программы обязательного «консультирования» началась в 2024 году; за год 64% женщин, обращавшихся для проведения аборта, отказались от своего решения после «консультирования» — по словам министра здравоохранения республики, вдвое больше, чем в 2023-м.
Власти Чечни и Ингушетии сообщили, что 100% женщин, обращавшихся в медучреждения для проведения аборта с февраля по сентябрь 2025 года, решили сохранить беременность после консультирования. В Дагестане, судя по всему, произошел внезапный и резкий рост отказов от планировавшихся абортов: сообщается, что в августе и сентябре 99,75% женщин, обращавшихся в медучреждения для проведения аборта, встали вместо этого на учет по беременности — при этом средний показатель за предыдущие месяцы года составил 52%.
Обязательное консультирование, предвзятая информация и задействование духовенства в принятии решений в ситуации репродуктивного выбора несовместимы с рекомендациями ВОЗ и нарушают стандарты информированного согласия и отсутствия принуждения.
По официальным сведениям власти многих регионов материально стимулируют врачей за непроведение абортов. Например, в Вологодской области врачи получают по 5 000 рублей (64 доллара США) за каждую женщину, которую они «убедили» сохранить беременность, и еще 25 000 (320 долларов США) после рождения ребенка. Финансовое стимулирование «отговаривания» женщин от реализации своего законного права выбора медицинского решения нарушает международные стандарты информированного согласия и репродуктивной автономии.
Аборт представляет собой одно из распространенных медицинских вмешательств, в высокой степени безопасноепри условии использования метода, рекомендуемого ВОЗ в зависимости от срока беременности. Однако представители российской системы здравоохранения и практикующие врачи убеждают женщин сохранить беременность, сообщая им недостоверную информацию о том, что значительная часть женщин после проведения аборта якобы сталкивается с бесплодием. Некоторые врачи и веб-сайты медицинских учреждений дезинформируют пациенток, утверждая, что 15%, 20% и даже 25% женщин становятся бесплодными после проведения аборта, и что аборт приводит к неизлечимой психологической травме.
В соответствии с международным правом в сфере прав человека каждый имеет право на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья, которое включает в себя право искать и получать информацию по вопросам здоровья, а также принимать информированные решения об охране своего здоровья. Отказ или неспособность государства опираться на научно и медицински достоверные исследования и медицинское просвещение в своей политике в сфере здравоохранения несовместимо с его обязательствами перед гражданами и ставит под удар их право на здоровье.
В октябре вице-премьер Татьяна Голикова объявила о планах по созданию в 2025 году федерального регистра, куда будут вноситься сведения обо всех беременных женщинах и девочках, а также об исходах их беременности — вероятно, включая аборты — «для мониторинга ситуации». Хотя Голикова подчеркнула, что «все данные будут надежно защищены», российские власти регулярно терпят неудачи в защите персональных данных, включая информацию медицинского характера, и новый проект угрожает нарушениями права на частную жизнь и обязательства государства не причинять вреда гражданам посредством сбора их медицинских данных, который должен происходить полностью прозрачно и с учетом мнения женщин и девочек.
Активисты, выступающие за запрет абортов, запугивают и преследуют врачей, проводящих эти процедуры. Они также проводят «проверки» медицинских учреждений, в ходе которых посещают доабортные консультации под ложными предлогами, после чего сообщают властям о том, предприняли ли врачи достаточные, по их мнению, усилия для того, чтобы убедить женщин изменить свое решение. Активисты также проводили «тренинги», в том числе за счет государственного финансирования, на которых обучали медицинских работников методикам убеждения женщин сохранить беременность.
Запреты «склонения к аборту»
Начиная с 2023 года 25 российских регионов приняли законы, согласно которым «склонение к аборту» признается административным правонарушением, как свидетельствует проведенный Human Rights Watch анализ регионального законодательства. В соответствии с новыми нормами физическим лицам может быть назначено наказание в виде штрафа в размере до 50 000 рублей (632 доллара США), а юридическим — в размере до 500 000 рублей (6 325 долларов США). Еще пять регионов запретили склонение к аборту, но не предусмотрели каких-либо санкций за нарушение запрета. Аналогичные запреты находятся на рассмотрении законодателей в еще как минимум 19 регионах.
Большинство региональных законов запрещают «склонение» путем уговоров, предложений, подкупа или обмана. В шести законах определение «склонения» расширено: в него включены «иные» способы, что создает дополнительный риск широкого и произвольного применения. Председатель комитета Госдумы по защите семьи подвергла критике определение, используемое в региональном законодательстве, как «малопонятное», выразив опасение, что оно может оказаться применимым даже к обсуждениям с близкими родственниками, — однако это не привело к внесению каких-либо изменений в эти законодательные акты.
В декабре мировая судья в Саранске оштрафовала местного жителя на 5 000 рублей (63 доллара США) в соответствии с законодательством Республики Мордовия о запрете «склонения к аборту». Обвинение основывалось на показаниях его партнерши, согласно которым он предложил ей оплатить аборт, когда она сообщила о своей беременности двойней. В 2023 году Мордовия стала первым регионом, запретившим такое «склонение».
Законодатели уже обсуждают внесение аналогичного запрета в федеральное законодательство. Принятию российского федерального закона о «пропаганде ЛГБТ» предшествовало введение запретов такой «пропаганды» в нескольких регионах.
В ноябре 2024 года в России был принят закон о запрете «пропаганды чайлдфри». В декабре 2024 года сотрудники центра по борьбе с экстремизмом управления МВД в оккупированном Россией Севастополе возбудили дело об административном правонарушении в соответствии с новым законом против женщины из-за ее старой публикации в социальной сети, которая якобы содержала «высказывание о привлекательности отказа от деторождения в пользу беспечного образа жизни». «Нарушающий закон» пост, который власти назвали «мизантропическим», содержал фотографию известного кинорежиссера, который якобы хотел «делать фильмы, а не детей». В январе 2025 года созданный Россией суд назначил ей наказание в виде штрафа в размере 50 000 рублей (632 доллара США).
Обязательства России в соответствии с международным правом в сфере прав человека
Как участница Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах Россия юридически обязана соблюдать, защищать и осуществлять право на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья. Это подразумевает обязанность государства обеспечивать наличие, доступность, приемлемость и качество медицинских учреждений, товаров и услуг, что, в свою очередь, требует от государства обеспечивать «право искать, получать и распространять информацию и идеи, касающиеся вопросов здоровья».
В своем Замечании общего порядка № 22 о праве на сексуальное и репродуктивное здоровье Комитет по экономическим, социальным и культурным правам указал, что право на сексуальное и репродуктивное здоровье «неотделимо от других прав человека и взаимозависимо с ними», а также «имеет ключевое значение для реализации [женщинами] всего спектра их прав человека». Он также указал, что охрана сексуального и репродуктивного здоровья и информация о нем должны характеризоваться отсутствием дискриминации; физической, финансовой и информационной доступностью; и отсутствием барьеров.
Указанный комитет, а также комитет, контролирующий соблюдение Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, пришли к выводу о том, что отказ женщинам и девочкам в доступе к безопасному искусственному прерыванию беременности, включая аборт по требованию, может нарушать их права — в том числе на жизнь и здоровье. В некоторых случаях затруднение доступа к абортам может даже приравниваться к жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению.
Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин подчеркивал, что непредоставление необходимых услуг, затрагивающих интересы именно женщин, является нарушением репродуктивных прав и дискриминацией. Чтобы обеспечить соблюдение указанных международных стандартов, государства должны искоренить дискриминационные практики и юридические ограничения, препятствующие равному доступу к услугам по охране репродуктивного здоровья. Конвенция также требует от государств искоренения дискриминационных гендерных стереотипов, включая те из них, которые изображают женщину прежде всего как мать, — именно они лежат в основе многих принимаемых Россией в настоящее время политических решений и нарративов о «традиционных ценностях».
